Дом престарелых – выход из сложной ситуации - Yaboltushka.ru

Дом престарелых – выход из сложной ситуации

Так можно?«Тюрьма для пожилых»: Можно ли отправлять родных в дома престарелых

И справедливо ли обвинять тех, кто это сделал

  • 12 октября 2018
  • 94574
  • 16

«ДОМ ПРЕСТАРЕЛЫХ» В РОССИИ ЗВУЧИТ, как угроза трагической старости. В общественном сознании это нечто вроде «тюрьмы для пожилых», куда дети и внуки «ссылают» родственников, от которых устали. Кажется, что оставить близкого человека в таком учреждении можно только в случае беды — и никто не будет делать этого добровольно. Мы решили разобраться, как люди попадают в такие дома на самом деле и какие с этим возникают проблемы.

ТЕКСТ: Анна Синицына

Внуки «сдали» бабушку

Образ детей и внуков, «спихивающих» в учреждение родственников, которые перестали быть «удобными», возникает в разговоре о домах престарелых первым. Но эксперты говорят, что это не единственный возможный сценарий, более того, далеко не самый распространённый. «Мы помогаем пожилым людям уже одиннадцать лет — а историй в духе „сын посадил маму в машину и отвёз в интернат“ почти не встречали, — говорит координатор фонда «Старость в радость» Александра Кузьмичёва. — Всякое слышали — например, о продаже квартир, пока пожилой человек долго лечился, и „любящие“ родственники уже надеялись, что он не вылечится. О том, что пожилой человек сам уходил в интернат, потому что ему устраивали „сладкую жизнь“ — может, без физического насилия, но психологически невыносимую. Но всё это истории индивидуальные, и хотя они запоминающиеся, таких абсолютное меньшинство. Не в каждом большом интернате такая история есть».

Не так давно Илья Яшин обвинил мэрию Москвы в травле своей бабушки: сразу в нескольких таблоидах вышли материалы о том, что оппозиционный политик оставил 84-летнюю Александру Дмитриевну в доме престарелых, а сам якобы захватил её квартиру. «Помимо тошнотворного запаха здесь царит очень гнетущая атмосфера. В комнатах очень душно, — описывали частный дом, где находится бабушка Яшина, в публикации «Лайфа». — Старики и сами понимают, что родственники сдали их сюда доживать свой век и никому в этой жизни они больше не нужны. Они называют дом престарелых тюрьмой. Среди стариков ходит шутка про название — „Гостеприимный дом добрых дел и злых людей“. Единственное развлечение обитателей — жаловаться на персонал и сплетничать». Яшину пришлось даже объясняться: у его бабушки появились симптомы деменции и теперь она в пансионате под наблюдением специалистов.

По словам Александры Кузьмичёвой, большая часть историй совсем не кинематографична. Статистики в фонде не ведут, но по наблюдениям эксперта, у порядка 70 % людей, живущих в интернате, есть дети и внуки — чаще всего они живут далеко и редко навещают родных. «Самая типичная история примерно такая: нашей женщине лет пятьдесят, она живёт в посёлке, а её дети отучились в ближайшем городе и ищут там же работу, — рассказывает координатор. — Сначала приезжают каждые выходные, потом создают семью, снимают жильё, влезают в ипотеку, рожают детей». Позднее женщина становится старше, но ещё может сама управляться с домом — и если дети зовут её жить к себе, она отказывается: ей не хочется оставлять дом и привычную среду; не все готовы и хотят сидеть с внуками, и не у всех идеальные отношения с родственниками. «У нас кроме клише „дети бросили“ есть и клише „что ж вы, для мамы угла не найдёте“. А пожилому человеку не „угол“ в вашей жизни нужен — ему нужен свой мир, он сложившаяся личность со своими привычками и представлениями о должном и хорошем, с любимыми программами по телику, в конце концов. Ничего странного, что бабушка из своей квартиры или дома, с которым связаны все воспоминания и привычки, не просится в „уголок“ в „однушку“ на девятом этаже, пока справляется с бытом».

«Почему тогда мы не судим тех, чьи бабушки живут не в интернате, а в далёкой деревне, в доме без канализации и центрального отопления, и без стиральной машины?»

С возрастом женщине становится всё сложнее справляться с повседневными делами и следить за здоровьем, но переехать к детям она тоже не готова: не хочет обременять родственников и не чувствует себя полностью своей в укладе этой семьи. Если родственники не могут ухаживать за пожилым человеком, который нуждается в постоянном внимании, он или она отправляется в интернат — и если родственники редко навещали их раньше, то эта ситуация не меняется.

«Можно ли сказать, что разорваны семейные связи? Если да, то в какой момент? В день переезда бабушки в интернат или лет за двадцать до? Бабушка при этом обычно созванивается с детьми и внуками, гордится их успехами, — говорит Александра Кузьмичёва. — И судить эту семью странно. Почему тогда мы обычно не судим и тех, чьи бабушки живут не в интернате, а в далёкой деревне, в доме без канализации и центрального отопления, и без стиральной машины неведомо как меняют бельё?»

Среди других распространённых сценариев, например, деменция, когда жить рядом с человеком становится непросто или опасно, или ситуация, когда пожилой человек больше не может вставать с кровати и ему или ей нужен постоянный уход: менять позу каждые два часа, чтобы избежать пролежней, следить за лекарствами и водой и так далее. Дети хотели бы продолжать ухаживать за родными, но не могут этого делать, потому что должны работать и зарабатывать. «Дело происходит в провинции, зарплаты не московские. Они начинают искать сиделку — но у них нет денег на тех, которые что-то умеют, а у неумеющих те же результаты: у бабушки пролежни, боли, спутанное сознание. Некоторые и привязать могут пожилого человека, и побить, и обокрасть, — объясняет Александра Кузьмичёва. — Лицензированного рынка обученных сиделок у нас практически нет. И получается, надо либо кому-то бросить работу и стать круглосуточной сиделкой (а на какие деньги жить?), либо поручить уход учреждению. В учреждении уход часто не лучше, но это другая тема».

При этом даже в ситуациях, когда учреждение кажется единственным выходом, нет никакой гарантии, что ни сам пожилой человек, ни его родственники не пожалеют о принятом решении. Луиз Смит, автор колонки в The Guardian, рассказывает, как была уверена, что никогда не переселит родителей в дом престарелых — но после того, как у её отца случился инсульт, стало ясно, что им нужна помощь. Женщина выбрала для родителей приятное место (по её словам, три из четырёх были ужасными), но несмотря на комфортные условия и на то, что пара перевезла вещи из родного дома в новую комнату, им было трудно адаптироваться — и состояние каждого из них стало ухудшаться.

«Сейчас я думаю, что совершила ужасную ошибку, поместив родителей в дом престарелых, хоть мне и казалось, что у меня нет выбора. Любой работник расскажет вам, что после трёх месяцев резиденты закрываются в себе и начинают стремительно угасать, — говорит Луиз. — Меня преследуют воспоминания, и я считаю это заслуженным наказанием. Тележки с ужином, которые вывозят, когда родственники уходят; армейская мелодия отца, плывущая по пустым коридорам. Рождество, когда раздают подарки (по одному на человека), и ты не знаешь, что хуже — игнорировать это мероприятие или делать вид, что ты празднуешь, в месте, которое ты не можешь воспринимать как дом».

Как жить

Драма в том, что, согласно исследованиям, пожилые постояльцы действительно в среднем живут в пансионатах не очень долго. Например, одно из них, проведённое на информации о 1817 умерших пожилых людях, показало, что в среднем постояльцы в домах престарелых умирали в возрасте 83,3 года; медиана их пребывания в учреждении составляла пять месяцев, а в среднем они проживали там 13,7 месяца (такую разницу в цифрах авторы исследования объясняют разницей в результатах у мужчин и женщин и у людей с разным уровнем дохода). 53 % постояльцев умирали в течение полугода после переселения. Результаты сохранялись даже после того, как авторы учитывали разницу в возрасте, состояние здоровья и другие важные для исследования факторы.

Но значение имеет не только то, сколько проживёт пожилой человек, но и каким будет качество его жизни. Системы ухода за пожилыми людьми в разных странах очень различаются. Например, в Японии, где население активно стареет, система традиционно двигалась в сторону организации заботы со стороны родственников: государственные же гериатрические организации предназначались в первую очередь для тех, у кого нет родных или накоплений. С начала нулевых систему начали менять так, чтобы родственникам активно помогало государство (дневные центры ухода, помощь по дому, приходящие на дом медсёстры и кратковременная госпитализация). Правда, такой подход привёл к гораздо большим расходам, чем планировалось поначалу.

В США дома престарелых называются мягче, «центрами сестринского ухода» (nursing homes). Чаще всего в таких учреждениях есть круглосуточная помощь резидентам, но их форматы могут сильно отличаться друг от друга: одни похожи на больницы с постами медсестёр, другие больше напоминают многоквартирный дом с более расслабленной атмосферой, где нет жёсткого расписания, а постояльцы могут сами себе готовить.

Помимо этого в стране существует ещё и система «жилья с поддержкой» (assisted living). Фактически это «промежуточный этап» между самостоятельной жизнью пожилых людей и переездом в дом престарелых: резиденты живут в собственных квартирах, но им помогают с готовкой, уборкой и другими делами. Резиденты проводят здесь в среднем 2,5–3 года; позволить себе жить в резиденции могут далеко не все — например, ещё в 2004 году проживание стоило в среднем от 2100 до 2900 долларов в месяц.

В Великобритании вместо домов престарелых распространены «дома ухода» (care homes) — в эту категорию попадают учреждения не только для пожилых людей, но и для людей с инвалидностью и приюты для сирот. Оплата пребывания в них тоже будет не низкой, но есть, например, система отложенного платежа — чтобы пожилым людям не приходилось сразу продавать собственный дом.

В случае домов престарелых вопрос о внимании и уходе, условиях и комфорте стоит особенно остро. В новости регулярно попадают учреждения с очень плохими или даже смертельно опасными для постояльцев условиями. Например, этой зимой в Перми после проверки прокуратуры и министерства возбудили дело против владельцев дома престарелых: уполномоченный по правам человека в Пермском крае Павел Миков сообщил, что во время проверки «вскрылось несколько смертей на фоне ужасных условий жизни». По словам родственника одного из постояльцев, после жалобы которого и было возбуждено дело, в учреждении пожилых людей избивали, привязывали к кроватям и поили водой из скважины, которая находится рядом с канализацией. Год назад в Красноярске в частном пансионате произошёл пожар, в котором погибли три человека, некоторые из постояльцев учреждения не могли передвигаться самостоятельно. Такие громкие случаи не редкость и в других странах. В домах престарелых могут жестоко обращаться с постояльцами или пренебрегать их нуждами (в видео, снятом журналистами BBC, пожилая женщина несколько часов кричит и просит персонал помочь ей с туалетом — но безрезультатно); в некоторых учреждениях даже случались изнасилования пожилых людей.

Читайте также  Компьютеры в медицине

Причины проблем в сфере ухода за пожилыми людьми в разных странах бывают общими. Например, выгорание и перегрузки персонала: уход за пожилыми людьми — тяжёлый, непрестижный и малооплачиваемый труд вне зависимости от географии. По мнению экспертов, стремления как можно скорее «избавиться» от постояльцев у персонала учреждений нет (от этого страхуют подушевое финансирование и проверки), но это не всегда спасает от равнодушия и некомпетентности. Многие сотрудники домов престарелых в России не обладают нужными знаниями для ухода за пожилыми людьми и не проходили профессиональную подготовку. Человек без специального образования и медицинских навыков может относиться к постояльцам внимательно, но пропустить серьёзные симптомы и состояния, например обезвоживание или резкий скачок температуры.

«Любой работник расскажет вам, что после трёх месяцев резиденты закрываются в себе и начинают стремительно угасать»

Как выбрать социальное учреждение для проживания пожилого или ослабленного человека?

Бывают ситуации, когда предоставить должный уход за пожилым человеком в домашних условиях затруднительно. Он ослаблен или не может самостоятельно передвигаться, возникают нарушения памяти, внимания, речи, поведения, а близких людей рядом нет или человек вовсе одинок. Выходом в такой ситуации может стать проживание в социальном учреждении. Важно знать критерии, на которые необходимо обратить внимание при подборе пансионата для проживания.

Первый шаг

К выбору дома-интерната нужно подходить серьезно. Перед принятием решения лучше изучить несколько учреждений, чтобы сравнить и оценить качество обслуживания.

«Прежде чем приступить к поиску, нужно понять, какие именно особенности здоровья имеет пожилой человек. Возможно, для маломобильных людей большая территория будет не так важна, как возможность получать диетическое питание», — говорит Игорь Полубоярцев, начальник отдела научно-методического геронтологического центра «Переделкино».

Подобрав несколько пансионатов, необходимо тщательно просмотреть отзывы. Например, жителям мешает шум при обновлении садовых дорожек. Но эти неудобства временные и скоро пансионат станет еще комфортнее. А вот регулярный недостаток средств гигиены должен насторожить потенциального клиента. Однако, полагаться только на отзывы не стоит, лучше посетить пансионат лично.

Безопасность и медицинская помощь

Пожилым и ослабленным людям может потребоваться ежедневное наблюдение или помощь врачей. В государственных социальных учреждениях есть лицензия на медицинскую деятельность, профессионально подготовленный персонал находится в доме-интернате круглосуточно. Если выбор пал на частный пансионат без медицинской лицензии, следует узнать, как при необходимости организуется процесс оказания помощи. Поинтересуйтесь, как хранятся и выдаются лекарственные средства, которые обычно принимают пожилые и ослабленные люди.

Обратите внимание на запах в пансионате. Если он неприятный, то это свидетельствует не только о редкой уборке помещений, но и о состоянии здоровья жителей и качестве ухода в этом стационаре.

Поинтересуйтесь наличием зоны пожарной безопасности, сигнализации. Уточните, как организуется эвакуация проживающих в случае тревоги, знакомы ли работники с правилами поведения при чрезвычайных ситуациях, проводятся ли регулярные инструктажи.

При посещении дома-интерната нужно обязательно обратить внимание на безопасность окружающего пространства. Поручни и барьеры предотвратят падение, а лифты и широкие дверные проемы позволят самостоятельно передвигаться на кресле-коляске.

Доступная среда

Территория пансионата, а также внутренние помещения должны быть оборудованы подъемниками и пандусами для маломобильных людей. Попробуйте сесть в кресло-коляску и проделать путь по обычным маршрутам из комнаты в столовую, холлы, на улицу. В хорошем учреждении трудностей с передвижением не возникнет.

Обратите внимание, есть ли в доме-интернате лифты. Кресло-коляска должна легко проходить в них, а кнопки расположены так, чтобы маломобильный человек мог дотянуться до них.

Проверьте оснащение учреждения указателями для слабовидящих людей, написанными шрифтом Брайля.

Эти нюансы позволят жителю пансионата выходить по своим делам, не прибегая к посторонней помощи и сохранять чувство собственного достоинства. Кроме того, маломобильный человек сможет сам распоряжаться своим временем, не ждать помощи персонала и выходить на прогулки тогда, когда ему захочется.

Комфорт и оборудование

При осмотре комнаты обратите внимание на мебель. Выдвижные ящики тумбочек, устойчивые стулья и кресла с подлокотниками исключат падения и помогут оставаться самостоятельными как можно дольше. Профессионалы в области ухода используют в работе функциональные кровати и матрасы, подъемники и другое оборудование, которое необходимо для маломобильных и ослабленных людей. Все это пригодится человеку, который вынужден обращаться за посторонней помощью, а также продлит его активный период жизни. Спросите у сотрудников, какие средства они используют для помощи маломобильным проживающим.

Обратите внимание, есть ли в жилых комнатах кнопка вызова персонала. Нажмите ее и засеките время реакции сотрудников. Уточните, доступны ли выключатели освещения маломобильным людям, имеется ли дежурный «ночной» свет.

Санузел должен быть оборудован специальными поручнями в зоне душа, раковины и туалета, надежно прикрепленными к стене. Такие приспособления позволяют не прибегать к посторонней помощи и проводить гигиенические процедуры самостоятельно. Ванная с высокими бортами, как в квартирах, — не подойдет для пожилого или ослабленного человека. Лучше, если, слив душевой находится на одном уровне с полом. Это предотвратит травмоопасные ситуации и облегчит прием душа.

Питание и досуг

Попросите попробовать пищу, приготовленную для жителей пансионата, уточните, есть ли диетический стол. В городских домах-интернатах шестиразовое питание, меню не повторяется в течение 21 дня. В рацион обязательно включают фрукты, мед, джемы.

Обратите внимание, как организован досуг проживающих: проводятся ли занятия, концерты и спектакли, есть ли помещение для личных увлечений. Не стесняйтесь попросить видеозаписи и фотографии прошедших мероприятий, расспросить об этом персонал или поискать информацию на сайте учреждения.

Познакомьтесь с кем-то из проживающих, узнайте его мнение о жизни в этом пансионате. Во время разговора обратите внимание на состояние одежды, волос и ногтей собеседника. Ухоженный внешний вид будет говорить о внимательном и заботливом персонале.

Выбор пансионата не ограничивается только этими критериями. Организация безопасности, питания и медицинского обслуживания — необходимая база оказания помощи в социальном учреждении. Также нужно обратить внимание на обращение персонала к жителям, и иметь возможность связаться с сотрудниками и проживающими по телефону или видеосвязи в любое время суток.

Городские пансионаты для ветеранов труда

Если пожилой человек выбирает для проживания государственное учреждение, нужно обратиться с заявлением в районный центр госуслуг «Мои документы». Все данные и заключение врачебной комиссии с участием врача-психиатра направляются в Департамент труда и социальной защиты населения города Москвы, который выдает «путевку» в один из домов-интернатов города. Сотрудники Департамента стараются учесть территориальные предпочтения человека, а форму пребывания — временную, постоянную или пятидневную выбирает сам претендент.

Справочно:

В столице работает 32 дома-интерната. Они предназначены для постоянного или временного проживания пожилых людей и инвалидов 1-й и 2-й групп с постоянной регистрацией в Москве.

По вопросам размещения и проживания в городских домах-интернатах можно обратиться в Координационный центр стационарного социального обслуживания города Москвы по телефону: 8-495-276-11-55. Горячая линия работает с 8 до 20 часов, без перерыва и выходных. Обращения также принимаются по электронной почте: Socialdom@mos.ru.

Ознакомиться с реестром поставщиков социальных услуг Департамента труда и социальной защиты населения Москвы можно

Пресс-служба Департамента труда и социальной защиты населения города Москвы

«Хочется уже выдохнуть, но не получается»: как борются с коронавирусом в домах престарелых

Как на войне

Договориться об интервью с Елизаветой Олескиной я пыталась несколько дней — пресс-секретарь фонда «Старость в радость» объясняла, что Лиза занята — то по делам фонда, то на совещаниях в Министерстве труда.

«Мы тут с весны как на войне», — сказали мне.

«Коронавирус никуда не делся. Ничего не закончилось», — подтвердила Лиза, когда время для интервью все же нашли и я ей позвонила.

Елизавета рассказывает, что с самого начала пандемии фонд работает в авральном режиме, помощь нужна везде. Не только в домах престарелых и психоневрологических интернатах в далеких регионах, но и в Подмосковье. И в Москве.

«Такие ситуации случались и в тех интернатах, в которые мы направляли дополнительные ресурсы, помощь, где было все благополучно», — объяснят Лиза.

Помогать, по ее словам, пришлось совсем не так, как всегда. Волонтеры «Старости в радость» в обычной жизни регулярно приезжали в гости к бабушкам и дедушкам, живущим в интернатах и домах престарелых, устраивали для них концерты, привозили к ним артистов, дарили гостинцы, вместе пили чай. Конечно, было и другое — помощь лекарствами, средствами гигиены, но это — огромная, важнейшая и очень нужная подопечным часть работы, потому что живущим в закрытом учреждении дороже всего — человеческое общение и участие. С приходом ковида общаться запретили.

«Все наши поездки пришлось отменять, потому что из-за пандемии в первую очередь закрыли социальные учреждения», — рассказывает Лиза.

Эти меры, добавляет она, конечно, оправданные.

«Само совместное проживание ослабленных пожилых людей с хроническими заболеваниями дает эффект усиления рисков при заносе инфекции. В ситуации пандемии мы должны понимать, как это тяжело. Тогда Роспотребнадзор предписывает соблюдать самые строгие меры: не выходить из комнаты, есть только в своем уголке в комнате, не выходить на улицу, не передвигаться по зданию, чтобы не подхватить заразу».

Но, ограждая подопечных от инфекции, меры безопасности значительно ухудшают качество их жизни. Люди лишаются возможности не только гулять, но и видеться с родственниками.

«Так во всем мире, не надо думать, что мы тут отличаемся, — поясняет Елизавета. — Зарубежные коллеги также говорят о том, насколько ухудшилось физическое и психическое состояние пожилых людей и людей с инвалидностью, которые провели в изоляции от месяца и более».

Волонтеры онлайн

Живое общение пришлось заменять виртуальным: для этого фонд закупал для домов престарелых телефоны, ноутбуки, планшеты, с которых подопечные с помощью медсестер, сиделок и врачей могли бы выходить на связь в Zoom.

Фонд стал развивать телефонное волонтерство — это когда за волонтером закрепляется несколько пожилых людей. Особый упор тут делается на работу с одинокими пожилыми людьми, которые живут у себя дома. Созваниваются несколько раз в неделю: одиноким людям в изоляции очень важно осознавать, что они не брошены.

«Они, к примеру, пару раз в неделю разговаривают и обсуждают проблемы, новости, просто болтают, — говорит Лиза. — И бывает, что такие разговоры длятся по два-три часа и после этого у пожилых людей и депрессия отступает, и состояние улучшается. Это то, что мы будем развивать и будущем. «Яндекс» дал нам возможность бесплатно пользоваться телефонией, спасибо им за это».

В то время, пока в российских городах собирали деньги на покупку противочумных костюмов для врачей, работающих в ковидных отделениях страны, «Старость в радость» вместе в другими фондами закупали и распределяли СИЗы (средства индивидуальной защиты) для персонала домов престарелых и психоневрологических интернатов. Антисептики, перчатки, маски, пульсоксиметры, обеззараживатели воздуха — все то, что до пандемии никогда не было статьей расходов у благотворительных организаций, работающих с пожилыми людьми.

Читайте также  Что следует знать о лечении наркотической зависимости

Лиза рассказывает, что в большем объеме пришлось закупать и лекарства, и средства гигиены: подгузники, пеленки, гели для мытья, ухаживающие лосьоны.

«Все то, что хоть как-то поможет удержать уход на должном уровне в сложной ситуации, когда персонала не хватает. Качество ухода терять нельзя».

Впрочем, подгузники — лишь дополнение к главному условию хорошего ухода.

«Мы не найдем хороших историй. Найдем много героизма»

Качественный уход невозможен без достаточного количества рабочих рук — подчеркивает Елизавета. По ее словам, весной было несколько случаев, когда социальные учреждения оставались какой-то момент практически без персонала. Один из них произошел в Смоленской области в апреле: там в доме престарелых заболели почти все сотрудники. Фонду пришлось срочно искать им подмену — врачей, санитарок, медсестер.

Руки нужны и в больницах, куда забирают пожилых людей, — в переполненных ковидных отделениях полноценно ухаживать за маломобильными бабушками и дедушками просто некому.

«Хороших ситуаций в пандемию мы с вами не найдем, — говорит Елизавета. — Найдем много героизма — со стороны работников, со стороны директоров, которые могут два месяца не покидать пост, пока не унесут на носилках в больницу, — и такое было. Со стороны нянечек, которые, когда узнали, что у них в доме престарелых ковид, не убежали. А бывало, и сотрудники убегали — зависит от конкретных людей, состава коллектива, директора. Но это все не может быть причиной того, что люди останутся без помощи. Поэтому мы делаем все, чтобы помощь была».

Весной Минтруд рекомендовал социальным стационарным учреждениям перейти на вахтенный метод работы, чтобы снизить количество контактов персонала. Сейчас вахтами работают во всех интернатах. Это, по мнению Лизы, вынужденное и разумное решение, но осуществить его крайне сложно, часто от сотрудников оно требует героизма.

«У сотрудников собственные семьи, хозяйство, огород, наконец, они никогда не думали, что придется жить в спортзале на работе и спать на раскладушках. Но очень многие пошли на жертвы, на неудобство, риск, потому что не могли бросить людей».

Было бы несправедливо, считает Лиза, если бы при этом зарплаты персонала остались на прежнем, доковидном уровне.

«Регионы получили государственные деньги на доплаты сотрудникам. Вы понимаете, когда ты получаешь свою 21 тысячу и ходишь на работу с понедельника по пятницу, — это одно. Совсем другая ситуация, когда неделями живешь на работе, да еще в учреждении с ковидом. Многие бы ушли с работы без этих доплат».

Но повышение зарплат мотивирует не всех. В Лизином телефоне — десятки чатов, в которых она общается с директорами интернатов, сотрудниками из разных регионов. И все чаще работники соцучреждений говорят в переписке, что хотят просто вернуться домой.

«Мне пишут: «А мы с апреля на вахту закрыты, сил никаких больше нет. Денег никаких не надо, только бы это скорее кончилось». Или: «Мы боимся открываться, за людей страшно. В городе ситуация не лучшая, откроемся — зачем же тогда полгода береглись, мучились?» Так хочется сказать: откройте все интернаты, выпустите людей и гулять, и в магазин, наконец, дайте возможность видеться с родственниками — представляете, пожилая женщина свою дочь полгода не видела, та приходит, а ее не пускают к матери? Или внуков не видели. А с другой стороны — вот регион открылся, пошли посещения, и тут же начались вспышки. Они закрылись снова, и это еще мучительнее, потому что уже хочется выдохнуть, а выдохнуть не получается», — объясняет Лиза.

За каждой вспышкой в учреждение приходит проверка, с персонала спрашивают, почему допустили заражение. В результате, поясняет Лиза, сотрудники мучаются от чувства вины, особенно если в их стенах кто-то умер от инфекции.

Восполнение ресурсов

Для того чтобы помочь восстановиться и сотрудникам социальных учреждений, и их подопечным, фонд «Старость в радость» запустил программу реабилитации и психологической помощи. Сейчас на средства президентского гранта фонд помогает обучать специалистов для работы с пожилыми людьми, закупает оборудование для восстановления физических навыков пожилых подопечных.

«Мы будем консультировать, вести, договариваемся с психологами, эрготерапевтами восстанавливать людей после пережитой болезни. И уже с 15 регионами договорились, что поможем обучить их специалистов. Поставляем оборудование для пожилых подопечных, оно обеспечивает мелкую моторику рук, профилактику когнитивных ухудшений. Акцент делаем на те дома, где вспышка длилась дольше всего».

Фонд поддерживает пожилых людей и сотрудников вкусностями, регулярно высылает подарки, гостинцы, «чтобы у них было ощущение, что мы думаем о них, любим их, что это когда-нибудь кончится».

Помощь на дому и право выбора

Многие пожилые люди оказываются в доме престарелых не потому, что у них нет семьи и близких, а потому, что семья по каким-то причинам не справилась. К примеру, если у бабушки деменция и ее нельзя оставлять дома одну, а присматривать за ней некому — родственники не имеют возможности бросить работу или нанять платную сиделку. То есть пожилой человек мог не попасть в казенное учреждение, если бы у родственников была соразмерная помощь государства.

Уже три года Минтруд совместно с Минздравом, Минфином, Минэкономразвития и Агентством стратегических инициатив в рамках национального проекта «Демография» работают над поэтапным внедрением в России системы долговременного ухода за инвалидами и пожилыми людьми, которые не могут самостоятельно за собой ухаживать. В нее входит помощь не только в стационарных учреждениях, но и на дому.

В 2019 году пилотными регионами были 12 субъектов РФ: Мордовия, Татарстан, Камчатский край, Ставропольский край, Волгоградская, Кемеровская, Кировская, Костромская, Новгородская, Рязанская, Тульская область и Москва, сообщили ТАСС в пресс-службе Минтруда. В 2020 году в пилоте участвуют 18 субъектов — добавились Бурятия, Алтайский край, Тамбовская, Воронежская, Новосибирская и Тюменская области.

Минтруд провел отбор шести субъектов для реализации пилотного проекта в 2021 году. Новые участники — Забайкальский и Приморский края, Амурская, Нижегородская, Самарская и Ульяновская области.

Благотворительный фонд «Старость в радость» выступает в роли разработчика методологии проекта, на основании которой определяется необходимость тех или иных мер поддержки. Елизавета Олескина признает, что такая программа требует больших финансовых затрат. И ни один фонд с ними не справится. Основная нагрузка ложится на государство.

«Мы хотим выстроить систему полноценной необходимой бесплатной помощи пожилым людям и инвалидам, — говорит Елизавета Олескина. — И этот проект включает в себя и помощь на дому, и помощь в учреждениях, и школу для членов семьи, в которой их научат правильно ухаживать, и полноценную поддержку родственников, чтобы родные тяжелых бабушек и дедушек могли работать. Это та история, когда государство возьмет на себя необходимый минимум помощи, без которого сложно себе представить полноценную жизнь в XXI веке. На дому — это до четырех часов в день для пожилого человека — каждый день. И огромная пропасть между жизнью, в которой человеку приносят раз-два в неделю продукты, до той, в которой он может гулять, может заниматься, посещать дневные центры. Планируем, что проект полноценно заработает во всех регионах страны с 2022 года».

Я спрашиваю Лизу о том, где же лучше пожилому человеку: в обустроенной под его потребности квартире с помощником или в хорошем доме престарелых, где за ним будут ухаживать профессионалы. Она говорит, что неверно считать дом единственно правильным вариантом — кто-то сознательно хочет жить отдельно от детей и внуков, кто-то переезжает в учреждение из-за одиночества и трудностей в быту, которые неизбежны, например, в деревне. Цель проекта — дать человеку высокое качество жизни и право получать качественную помощь там, где ему комфортнее, — у него дома, в доме престарелых, в сопровождаемом проживании — и в той форме, в которой он захочет.

Безболезненный уход: как вывести из тени дома престарелых

Курултай Башкирии предлагает ввести в России обязательное лицензирование деятельности частных домов престарелых. Соответствующий законопроект региональное Госсобрание уже отправило в правительство. Предпринимают такую попытку в республике уже не в первый раз, однако ранее инициатива не нашла поддержки в Совете законодателей РФ при Федеральном собрании. Параллельно с этим разработкой мер по урегулированию отрасли занимаются и в Минтруде. По мнению специалистов, вопрос лицензирования назрел давно, однако на данный момент к предлагаемым мерам остается немало вопросов. В подробностях разбирались «Известия».

Наладить контроль

Госсобрание Башкирии направило в правительство проект Федерального закона «О внесении изменения в статью 12 Федерального закона «О лицензировании отдельных видов деятельности». Таким образом, в законопроекте предлагается ввести в России обязательное лицензирование деятельности домов престарелых.

По словам председателя республиканского парламента Константина Толкачева, «основная задача документа состоит в том, чтобы ввести этот бизнес в сферу контроля». Сейчас, по его словам, большинство заведений, предоставляющих такие услуги, размещаются в малоприспособленных для этого помещениях, которые не отвечают санитарным и противопожарным требованиям. Надзорные органы их не видят — до тех пор, пока не случится скандал или пожар. Механизм обязательного лицензирования должен помочь наладить контроль.

— Спрос на услуги по уходу за пожилыми людьми очень высок, — отмечает он. — Госучреждения не способны вместить всех желающих, особенно учитывая значительное недофинансирование. Но мы не можем полагаться на такие, с позволения сказать, пансионаты, как «Дом милосердия» в Абзелиловском районе, где в декабре прошлого года сгорели 11 человек, или «Моя семья» в уфимском поселке 8 Марта, где плохо обращались с постояльцами и не было элементарных бытовых условий. Если получение лицензии станет обязательным, то случайных людей в этой сфере будет меньше.

Только в прошлом году в нескольких частных российских дома престарелых произошли пожары. В апреле несколько человек погибли в результате возгорания в пансионате для пожилых людей «Третий возраст» в Москве, а в мае 11 человек стали жертвами пожара в частном доме престарелых «Второй дом» в подмосковном Красногорске.

В середине декабря пожар произошел в частном пансионате в Башкирии в селе Ишбулдино, в результате которого погибли 11 человек. Не закончились трагические случаи и в этом году — в январе произошел пожар в одном из домов престарелых Тюменской области, погибли семь человек. Его владелица была задержана, сам пансионат, как выяснилось, не имел регистрации.

Попытку ввести обязательное лицензирование в отношении частных домов престарелых в Башкирии предпринимали и в конце прошлого года. Однако тогда эта инициатива не прошла — законопроект не был поддержан Советом законодателей РФ при Федеральном собрании. Как сообщил Константин Толкачев, по мнению экспертов Совета, деятельность в этой сфере в достаточной мере урегулирована, в то время как лицензирование только увеличит административную и финансовую нагрузку на предпринимателей, что может привести к сокращению количества частных домов престарелых и развитию теневого бизнеса.

Снижение рисков

Однако выступают за введение обязательного лицензирования частных домов престарелых не только в республике, но и в Минтруде. По данным ведомства, сейчас в стране насчитывается более 1,4 тыс. таких организаций, но только 255 из них включены в реестр поставщиков социальных услуг. Объясняется это тем, что включение в соответствующий реестр на данный момент является добровольным. Такие интернаты проверяются так же, как и государственные. В то же время это дает возможность частникам брать клиентов, за которых платит государство, наравне с госучреждениями.

Читайте также  Лечение народными средствами – прошлое или будущее медицины?

В Минтруде, в свою очередь, предлагают разработать три вида лицензии: на детские, взрослые организации и те, что предоставляют услуги людям с психическими расстройствами. Во всех трех случаях речь идет только о стационарах, то есть домах-интернатах. По планам ведомства, лицензионные требования будут предъявляться к зданиям таких учреждений, размерам помещений, персоналу, а также условиям проживания. Предполагается, что законопроект примут в весеннюю сессию. В этом случае организации, которые не входят в реестр поставщиков социальных услуг, должны будут оформить лицензию на свою деятельность начиная с 1 января 2022 года.

— Близкие граждан, которые находятся в этих учреждениях, а это пожилые люди, инвалиды, в том числе дети-инвалиды, визуально могут оценить деятельность этих организаций и готовность их к оказанию социальных услуг. Но зачастую этого недостаточно, здесь необходима соответствующая квалификация. Именно поэтому мы считаем, что лицензирование в значительной степени снизит те риски, которые мы на сегодняшний день имеем, — отметил глава ведомства Антон Котяков.

Нерегулируемая система

Потребность в домах престарелых с каждым годом становится всё более очевидной, что подтверждается и статистическими данными, рассказал «Известиям» гендиректор центра реабилитации и ухода Senior Group Алексей Сиднев.

Во-первых, потому что растет продолжительность жизни, и, соответственно, увеличивается процент людей, которые не могут жить без посторонней помощи. Раньше не было такого количества людей с деменцией, маломобильных групп населения, а сейчас их много: количество 80-летних удвоилось за последние 10 лет, кроме того, по оценкам специалистов, от 30% до 40% 80-летних требуют постоянной посторонней помощи, — отметил он. — В то же время появилось действительно большое количество хороших домов престарелы, и люди стали чаще их рассматривать. По разным оценкам, количество мест в негосударственной системе от 90 до 150 тыс. А если взять только государственные дома и интернаты, то это 135 тыс. То есть фактически за последние 5–6 лет появилась система стационарного социального обслуживания, которая по размерам соответствует государственной, но никак не регулируется.

Спрос велик и на государственные дома престарелых, но из-за зачастую сложных критериев получения такого рода услуг многие люди ищут более простые пути, отметил в разговоре с «Известиями» генеральный директор сети домов престарелых «Желтый крест», член правления некоммерческого партнерства содействия улучшению жизни пожилых людей «Мир старшего поколения» Рамаз Ахметели.

— Часто семьи сами не справляются по самым разным причинам, поэтому им нужна посторонняя помощь. Далеко не все готовы в своей квартире постоянно держать сиделку. Но дальше встает вопрос о критериях получения такого социального обслуживания — зачастую они не очень понятны и многие люди просто не хотят с этим связываться», — поясняет он.

Аренда кроватей с медицинским уходом

По мнению Алексея Сиднева, на сегодняшний день деятельность частных домов престарелых регулируется недостаточно, а потому обязательное лицензирование отрасли просто необходимо.

Если медицина у нас контролируется достаточно серьезно — есть и лицензирование, и протокол лечения, то уход за пожилыми людьми, который очень близок к медицине, не регулируется вообще никак. Нет ни допуска, ни разрешения, особо и не проверяют. Проверяются отдельные организации, которые решили сообщить, что они занимаются стационарным уходом, но таких меньшинство. Большинство же организаций де-юре оказывают совершенно другие услуги — например, занимаются предоставлением в аренду кроватей, а по факту занимаются медицинским уходом за пожилыми людьми.

При введении обязательного лицензирования вряд ли что-то сильно изменится для домов престарелых, которые уже вошли в реестр поставщиков социальных услуг, потому что они уже соблюдают нормы и получили медицинские лицензии. Несложно будет и тем, кто не вошел в реестр, но работает качественно и имеет приспособленные помещения, поясняет Сиднев.

Сложнее всего будет небольшим организациям, которые экономят на всем, работают в опасных зданиях и — самое главное — не имеют квалификации, чтобы ухаживать за пожилыми людьми. Даже если они умеют развлекать, у них чисто, им придется искать пути, чтобы и здания подготовить, и процессы наладить. И таких большинство, поэтому тут важно правильно продумать процесс перехода к такому лицензированию. Среди таких некачественных домов, возможно, есть и те, которые хотят улучшить свою деятельность, и нужно дать им возможность начать работать качественно. Что касается тех, кто работает совсем плохо, то даже если они закроются, сожалеть об этом не стоит, потому что их работа просто опасна. Причем дело даже не в пожароопасности, а в недостатке ухода и негуманном отношении, от которого умирает гораздо больше людей.

Болезненный выход из тени

С помощью обязательных требований повысить уровень качества услуг действительно возможно, но на сегодняшний день для введения лицензирования социального обслуживания нет соответствующих условий, считает Рамаз Ахметели.

Для этого необходима подготовительная работа. Что получится, если сейчас жестко ввести лицензирование: будет большое количество так называемых пансионатов, которые находятся в жилых зданиях, деревенских домах и так далее. Они и сейчас не говорят, что занимаются социальным обслуживанием, так они и не будут об этом говорить и потом и станут уходить от лицензирования. В то же время дополнительные требования и нагрузка ляжет на вполне легальные дома престарелых. То есть опять получится, что ищем мы не там, где потемнее, а там, где светло. Задачу надо ставить так, чтобы всех их заставить работать легально или сделать так, чтобы их не было. Кроме того, надо проработать множество вопросов, в частности, что делать с десятками тысяч людей, которые находятся в пансионатах, занимающихся далеко не помощью пожилым людям.

Вопрос лицензирования, безусловно, назрел давно, но тут возникает много других вопросов, отметила в разговоре с «Известиями» директор благотворительного фонда «Старость в радость» Елизавета Олескина.

— Прежде всего — вопрос проработанности концепции лицензирования и возможности обсудить ее со специалистами и общественностью. Потом, при начале лицензирования, важно, чтобы все действия прежде всего основывались на интересах людей, которым нужны эти интернаты. Скажем, нельзя допустить огульного закрытия всех частных домов, не имеющих возможности сразу соответствовать всем требованиям проверок. У нас уже был опыт закрытия небольших государственных домов престарелых во время оптимизации и укрупнения. И это привело к большому количеству человеческих драм, потому что людям, находящимся в тяжелом состоянии, любой переезд тяжек и небезопасен.

Кроме того, потребуется организовывать и разумную систему проверок. Сейчас проверки организуются очень быстро, так же быстро выявляются нарушения и находятся виновные, но всё это почти никак не сказывается на качестве жизни людей в интернатах, поясняет Олескина.

— И как всякий отдельный шаг, лицензирование не станет панацеей, конечно. Решить проблему с помощью и уходом за пожилыми людьми и людьми с инвалидностью, помощью семьям, которые ухаживают за своими близкими, можно только за счет кропотливой и комплексной работы и отстраивания в стране системы долговременного ухода, которая только начинает сейчас постепенно формироваться, — заключила она.

Правильно ли отдавать пожилых людей в дома престарелых? The Village отвечает на этические вопросы, которыми задаются горожане

Редакция The Village продолжает искать ответы на этические вопросы, которыми задаются горожане. В новом выпуске рубрики «Этика» разбираемся, правильно ли отдавать пожилых людей в дома престарелых.

Мария Гантман

врач-геронтопсихиатр, президент автономной некоммерческой организации «Помощь пациентам с болезнью Альцгеймера и их семьям»

Этичным я считаю обеспечение хорошего ухода. Каким образом это будет сделано, зависит от отношений в семье. Долг детей — обеспечить пожилым людям хорошие условия: чтобы они были под присмотром, одеты и сыты. В психологически здоровых семьях стариков в дома престарелых, как правило, не отдают. Там есть эмоциональная связь с пожилыми людьми, есть внутренняя потребность их видеть, самим принимать участие в уходе. Для людей, которые испытывают привязанность друг к другу, домашний уход — это лучшее решение. Но во многих семьях никакой эмоциональной связи с пожилыми людьми нет. Старик, который остаётся дома, иногда подвергается насилию: его бьют, на него кричат, хотя эта проблема и замалчивается. Некоторые старики и в интернате не остаются заброшенными: к ним часто приезжают, интересуются их мыслями и чувствами. А некоторые заброшены в своей квартире: с ними не общаются, к ним относятся пренебрежительно. В этом случае, возможно, уход за пожилым человеком лучше доверить государственному или частному учреждению.

Алексей Скворцов

доцент кафедры этики философского факультета МГУ имени Ломоносова

Отвечая на этот вопрос, надо определиться, кто именно собирается сдавать пожилых людей в дом престарелых. Если дети желают сдать своих постаревших родителей, чтобы избежать тягот по уходу за ними, такое решение вряд ли можно назвать этичным. Известен один точный афоризм: «Чем отличаются люди от животных? И те и другие заботятся о своих детях, но только люди заботятся о родителях». Долг заботы о родителях составляет одну из важнейших черт человечности. Возможно, исключением могут считаться случаи, когда тяжело больным родителям требуется постоянный медицинский уход. Но тогда их надо помещать не в дом престарелых, а в медицинские заведения, где их будут лечить.

Но как поступать с одинокими пожилыми людьми, за которыми некому ухаживать? Мне кажется, в этой ситуации государство должно предоставить людям все возможные виды социальной помощи: уход на дому, обеспечение лекарствами, регулярную медицинскую помощь. Должны развиваться волонтёрские программы социального партнёрства, так популярные на Западе и уже существующие у нас. Одной из этих мер может быть помещение в специальные учреждения с добровольного согласия одинокого пожилого человека. Это должно быть место, где он получит внимательный уход и найдёт круг общения. Советская практика, по которой стариков фактически свозили в резервации для умирания, должна уйти в прошлое.

Карина Пипия

53 % россиян считают, что уходом за пожилыми людьми должны заниматься родственники. Треть населения возлагает ответственность за пожилых людей на государство — службы социального обеспечения и другие госучреждения. Представления о судьбе пожилых сильно дифференцируются в зависимости от потребительского статуса.

Опрос «Левада-центра» в феврале 2015 года:

Кто в первую очередь должен оказывать помощь пожилым людям, испытывающим трудности в повседневной жизни?

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: